Русский матрос против девяти немецких танков

По славным страницам истории

20 декабря 2012 года исполнилось 70 лет беспримерному подвигу Героя Советского Союза, моряка Тихоокеанского флота, участника Великой Отечественной войны, наводчика противотанкового ружья 4-го стрелкового полка 98-й стрелковой дивизии 2-й гвардейской армии Сталинградского фронта, младшего сержанта Ильи Макаровича Каплунова.

Его имя золотыми буквами вписано в историю Великой Отечественной войны. Это он в грозные дни Сталинградской битвы 20 декабря 1942 года под хутором Нижне-Кумским вступил в единоборство с ротой фашистских танков и вышел из него победителем.

В городе Владивостоке его имя увековечено в названии улицы. 22 июля 1982 г. в связи с празднованием 50-летия Краснознамённого Тихоокеанского флота и увековечения памяти краснофлотца Ильи Каплунова, погибшего под Сталинградом, решением исполнительного комитета Владивостокского Совета народных депутатов, вновь строящаяся улица в 71-м микрорайоне Ленинского района города, была названа улицей Каплунова.

Биография
Ильи Макарович Каплунов родился в семье крестьянина 8 июля 1918 года в деревне Чапушка, Аркадаксого района, Саратовской области.
С детства Илья не боялся никакого труда. Да иначе и быть не могло – в деревнях и селах дети взрослели в то время быстро. С пяти лет Илюша вместе с отцом ездил за дровами, ходил на рыбалку, а после они вместе варили душистую, вкусную уху. Рос парнишка бойким, смышлёным, до всего досужим, не по возрасту самостоятельным и рассудительным. Соседка Каплуновых даже прозвала мальчишку «старичком».
Илья был физически крепким, хорошо плавал и нырял, занимался спортом. По весне, когда сходил снег, река Чапушка разливалась и прямо у воды деревенские мужики чинили и смолили лодки. Канаты, доски, запах смолы и дёгтя – всё это магнитом тянуло Илью, он часами мог наблюдать за происходящим.
Мальчишке очень хотел носить тельняшку и он долгое время просил мать купить её. Когда, наконец, после долгих поисков, заветная вещь была приобретена на рынке, Илья тут же надел ее и уже не снимал никогда. А отец подшутил над сыном, будто предсказывал его дальнейшую судьбу: «Быть тебе Илюша, моряком и трубить тебе на флоте целых четыре года!». Слова отца не испугали Илью, он мечтал быть моряком.
После окончания семи классов Илья поступил в Аркадакскую школу комбайнёров. Международная обстановка в те годы обострялась, поэтому во всех учебных заведениях проводилась большая военно-патриотическая работа. В школе комбайнёров хорошо учили военному делу, преподавателем был бывший моряк. В подвале школы работал тир, многие носили значок ГТО. Здесь Илья научился метко стрелять и даже сдал нормы на звание «ворошиловский стрелок».
В 1936 году Каплунов получил профессию тракториста. Работал на маслозаводе слесарем- инструментальщиком, затем молотобойцем. В музее Аркадака хранится приказ директора о назначении на эту должность.
В Красную Армию Илью призвали в 1938 году. Исполнилась давняя мечта парня стать моряком. На воинскую службу И.Каплунов попал на Дальний Восток – в Приморский край (Шкотовский район, село Романовка), что за 12 тысяч километров от родной деревни. Служить его направили во 2-ю минно-торпедную дивизию Тихоокеанского флота. Служил он честно, отличался скромностью, какой наделяет природа физически сильных людей. На втором году службы за успехи в боевой подготовке Илья Каплунов был награждён именными часами. На службе у него появились новые друзья и товарищи. Но родной дом, родителей, сестру помнил молодой боец, тосковал по ним.
На Дальнем Востоке Илья узнал, что на Советский Союз напал страшный, хорошо вооружённый враг, который быстро наступал вглубь страны, бомбил города и сёла, убивал всех, кто попадался ему на пути.
Илья стал проситься на фронт. Но на Тихоокеанских рубежах, где он служил, поднимала голову милитаристская Япония, нужно было охранять пограничные воды. И он исправно выполнял свои воинские обязанности, но душа его была там, на передовой. Илья считал, что не имеет права здоровый, молодой человек служить в тылу, его долг – сражаться с фашистами. Каплунов писал рапорт за рапортом командиру с просьбой отправить его в действующую армию. И вот, наконец, в октябре 1941 г. Илья, с группой военных моряков, получил назначение на фронт.
Перед отъездом на запад состоялся прощальный вечер, друзья в последний раз собрались в тесном кругу. Илья, как свидетельствовала позже родным повар Мария Степанова, которая служила с ним в одной части, сказал: «Друзья, уезжаю, больше не увижу вас
никогда!».
Перед отъездом на фронт молодой парень отправил домой открытку, в которой написал, что едет защищать Сталинград от врага. Он рассчитывал, что эшелон пройдёт через станцию Аркадак, и ему удастся увидеть своих родных. Но их провезли другой железнодорожной веткой.
Вскоре Илья прошёл крещение огнём. Военную подготовку он имел хорошую, а смелости было не занимать. Ещё на Тихоокеанском флоте, на военных учениях, он усвоил то, что успех любого боя, любой операции, зависит от слаженности действий воинов всех родов войск. И потому не жалел сил при выполнении боевой задачи, делал всё, что от него зависело, проявлял несгибаемое мужество и воинское мастерство для достижения победы над врагом.
Под Тамбовом, на станции Ильмень, около реки Медведица, формировался полк из
моряков. Командир полка Е.И. Кузнецов собрал отчаянных парней, комсомольцев- моряков для выполнения особо дерзких заданий. Немцы называли этот полк «черными грачами», удивлялись их мужеству и отваге. В составе этой 2-й гвардейской армии 10 декабря 1942 года на южный фронт прибыл отряд моряков-тихоокеанцев, в котором был Илья Каплунов.
В дни Сталинградской битвы Каплунов был младшим сержантом, стрелком-бронебойщиком 4-го стрелкового полка 98-й стрелковой дивизии 2-й гвардейской армии. Подлинная сущность человека раскрывается в трудных обстоятельствах. Эта истина со всей очевидностью подтверждена подвигом, совершенным простым парнем из Саратовской области Ильёй Каплуновым.
За массовый героизм, несгибаемую стойкость, мужество и отвагу, проявленные в дни Сталинградской битвы, 4-му стрелковому полку 98-й стрелковой дивизии присвоено звание Гвардейского с вручением Боевого гвардейского знамени. Он стал 260 гвардейским стрелковым полком 86 гвардейской стрелковой дивизии 2-й гвардейской армии.

Битва под Сталинградом
В декабре 1942 года немецко-фашистское командование сосредоточило крупные силы в районах Котельниково и Тормосино, намереваясь ударами на Сталинград прорвать фронт советских войск, соединиться с окруженной группировкой Паулюса и восстановить положение на этом участке фронта. Советское командование принимало срочные меры по организации отражения мощных бронированных сил гитлеровцев. К середине декабря противник на этом участке имел двукратное преимущество в живой силе и технике. Однако он понес огромный урон, а наступательные возможности немецкой группировки были подорваны.
В середине декабря 1942 года обстановка под Сталинградом была напряженной. Окруженная нашими войсками 6-я фашистская армия продолжала сопротивляться. На ее выручку с юга спешила вновь созданная группа армий “Дон”, в состав которой входили десять дивизий, сотни танков и самолетов.
Под хутором Верхне-Кумский путь врагу преградил полк, в котором служил Илья Каплунов. Два дня в районе высоты 137,2 шли тяжёлые бои. Гвардейцы отбили четыре атаки противника с большими для него потерями. Однако враг не успокоился. После полудня 20 декабря на узком участке фронта он бросил в бой свой последний резерв – 17-ю танковую дивизию и 65-й батальон тяжелых танков «тигр». Эти танки применялись в боях впервые, и гитлеровцы возлагали на них большие надежды.
Земля дрожала под ногами, гибли наши бойцы, а снаряды рвали в клочья землю под ногами. Все перемешалось: земля, снег, кровь, тротил. Это было огненное пекло. Лишь в наши дни стало известно соотношение сил, которое сложилось в те роковые дни декабря на фронте немецко-танкового удара. У нас было 34 тысячи человек, у немцев – 76 тысяч, наших – 77 танков против немецких 500, орудий и минометов – 147 против 340.

Подвиг
К полудню ветер слегка утихает, но все еще несет колючие, хлесткие волны мелкого снега. В промерзших траншеях неуютно. Что сидеть, что стоять – одинаково холодно.
Морозно, да и снег сыплет за шиворот, леденит нос и щеки.
Каплунов обосновался в своем окопе прочно. По-хозяйски расширил его, чтобы просторнее было, вырубил нишу для боеприпасов. Поудобнее установил на бруствер снайперскую винтовку, и теперь ждал горячую кашу и чай. Долго сидел на корточках, прислушиваясь, не скрипнет ли снег под солдатским валенком. Нет, не слышно.
«Что-то старшина запаздывает с обедом…». Илья выпрямился, встал во весь рост и сразу отвернулся; пригоршню колючего снега бросил ему в лицо порывистый неугомонный ветер. «Вот погодка разыгралась! Спасу нет!» – ругнулся беззлобно, вытер мокрое холодное лицо теплой ладонью. «Круто, однако, зима завернула. Снега навалом и морозы сродни крещенским. Ну и к лучшему. Пускай фашиста, как следует проберет. Сибирь захотел? Вот она, матушка, получай!» – Каплунов с удовольствием хохотнул, поправив шапку. « А мы к зиме привычные, да и землица своя, не чужая, все душу греет».
Загораживая нос рукой, осмотрелся. Ни души. Лишь крыши хутора белыми шапками виднеются вдали. Из соседнего окопчика потянуло самосадом. Аромат махорки сладко раздражает Каплунова. «Хоть бы разок затянуться…».
– Слышь, браток? – не вытерпел Илья. В ответ глубокое молчание.
– Хвост что ли приморозил?
Над сугробом выросла голова, туго охваченная шапкой-ушанкой. Каплунов узнал бронебойщика. Утром, на полковом собрании, рядом стояли.
– Чего шумишь? Не глухой, слышу, – в тон ему ответил боец.
– Табачком не богат? А то, понимаешь, свой закончился.
Бронебойщик скрылся в своем окопе, не проронив ни слова. Илья досадно крякнул: «Ну и сосед достался». В ту же минуту Каплунов услышал знакомый окрик. Небольшой металлический предмет ударился о приклад винтовки и отлетел в нишу, где лежали гранаты. Винтовочную гильзу, с заткнутой вместо пули, бумажкой, отыскал сразу.
– Выручил, братишка! – повеселел Илья.
Расправил клочок газеты, высыпал на него табак, сделал скрутку. Под ложечкой приятно засосало, словно перед ним котелок томленых щей. «И горячего теперь бы в самый раз, одно другому не помеха». Торопливо прикурил, глубоко и шумно затянулся. По телу разлилось мнимое тепло.
– Из пополнения? – стараясь поддержать разговор, громко спросил Илья, вместе со словами выпуская из себя дым.
– Из него самого, – ответил солдат и добавил, – видать крепко зажали фашистов в Сталинграде.
– Зажали-то крепко, да только Гитлер не дурак. Слышал ведь, что на выручку своим танки двинул. Так что вовремя мы здесь якорь бросили. Илья без надобности поплевал на окурок, бросил под ноги.
– Тебя как зовут-то?
– Иван я.
– Ну, а я Илья.
Они замолчали, каждый думая о своем. Тихо. Ни выстрелов, ни окриков. Только ветер шуршит по верху снегом. Но вот, в снежном тумане, на дальнем пригорке, мутно-серыми очертаниями показались танки. Это было так неожиданно, что Каплунов удивился: «Легки на помине, чтоб им провалиться…».
Справа громко-натужено донеслось:
– Танки-и-и!
«Плотно идут», – отметил Каплунов, поудобнее пристраиваясь к оптическому прицелу снайперской винтовки. Отстав от машин, редкими точками спешили немецкие автоматчики. Бойцы затаились. Им приказано экономить боезапасы. Основной задачей нашего командования было разбить танковый кулак Манштейна.
Почти у каждого бойца имелись противотанковые гранаты. Большую надежду возлагали на противотанковые ружья. Они менее уязвимы, чем пушки. Да только ружей раз-два и обчелся. Все понимали: бой будет тяжелым, и кто знает, какие неожиданности ждут впереди. Тем более никакой поддержки ни с земли, ни с воздуха. Об этом помнил Каплунов и с нетерпением ждал начало боя.
Ожидание всегда страшнее, чем сам бой. На его направлении ползет всего пять машин, но все равно не по себе… Поднимая гусеницами снег, стальные громадины покачивают хоботами пушек. Ветер на лету подхватывает снежные буруны, бросает на непрошенного гостя снежную завесу. Опережая, гонит выхлопную гарь и рокот на передний край обороны.
Растет напряжение. Танки совсем близко. Кажется, еще немного, и они раздавят наши зыбкие позиции. Враг открыл беглый огонь. Разрывы снарядов вздымают мерзлую землю. Плотный огонь невольно жмет бойцов на дно окопов. Свистят над головой пули и осколки. Происходящее вокруг кажется нереальным. Вот только что была тишина, и…
Каплунова охватывает необъяснимый, мальчишеский азарт. Страха нет, есть злость и вера в то, что он обязательно победит. Без веры нельзя, каждый сейчас живет этим. «А старшина так и не пришел, знал о наступлении наверняка, – мелькнула неуместная мысль, – теперь все, теперь и без горячего будет жарко».
В оптическом прицеле живая мишень. Спешит мешковатый немец за смертью. Выстрел. Есть! Илья выбирает следующего фашиста и вдруг видит, как Иван, сраженный осколком снаряда, выронил противотанковое ружье. А танки, вот они… Не раздумывая, Илья в два прыжка очутился в окопе смертельно раненого соседа и в следующее мгновение трижды выстрелил в ближайшую машину.
Танк надрывно взревел и задымился. Из-за дымящегося танка показался второй. Каплунов медлит. Подпускает врага ближе, чтобы поразить цель с первого выстрела. Отчетливо виден триплекс. Вот танк вырос, заслонив собой все. Палец уверенно потянул спусковой крючок. Стальная машина дернулась, остановилась и загорелась.
Два танка повернули вправо. Он прекрасно видит их уязвимые бока. Но огненные фонтаны один за другим вырастают перед глазами. Комья земли больно бьют по голове, рукам, спине. Илья не упал на дно окопа, к своему товарищу, а только слегка съежился. В азарте боя нет времени думать о себе. Невольно взгляд уперся в безжизненное тело Ивана.
– Гады! – злится Каплунов. Дергается ружье, отталкивая от себя напористого хозяина. Бронебойно-зажигательные пули легко прошивают боковою броню двух танков. Оба горят ярким пламенем. Фашисты заметили его, и последний, пятый, на большой скорости помчался на Илью. Стрелять нечем, нет патронов. Илья сжимает в руке противотанковую гранату, но бросить не успевает – ревущая махина всей тяжестью наваливается на его окоп.
Каплунов будто чувствует на себе десятки тонн металла. Сжимается каждый мускул от страха быть заживо погребенным в окопе. Проутюжив, танк минует его. Каплунов, разом стряхнув с себя комья снега и земли, бросает две гранаты, последний запас Ивана, в моторную часть. Оглушительный взрыв потряс воздух, детонировали снаряды в боеукладке. Башня, поднятая столбом огня, падает рядом с остовом танка…
Наступает короткое затишье. До глухоты звенит в ушах. Илья не теряет время даром. Собирает в траншеях гранаты и видит, что на этом рубеже в живых остался он один. Вскоре из балки выползли еще четыре вражеские машины…
Не дожидаясь, пополз им навстречу. Вот еще один танк задымился, сбросив с катков порванную гусеницу. Внезапно, близкий сотрясающий разрыв снаряда и хлесткий удар в ступню левой ноги. От сильной, нестерпимой боли, в глазах зарябило, пошли желтые круги. Потом все исчезло…
Илья ничего не видел и не слышал. Когда очнулся, стон отчаяния, боли вырвался из груди. Кровь из раны течет на развороченный грязный снег. От появившейся слабости кружится голова, тошнит, во рту сухо. И снова перед глазами танки.
– Сволочи, сколько же вас? – сквозь зубы выругался Илья и слабо застонал. Земля, обезображенная воронками от снарядов, чадит. Горят танки. От едкой гари и дыма слезятся глаза. Боль мешает сосредоточиться.
«Долго ли так продержусь? Уж лучше под танк с гранатой, чтобы не мучиться», – пришла спасительная мысль, но он тут же отогнал ее. «Это легче всего. Нет, пока живой, надо драться». Очередной удачный бросок гранаты. Замер седьмой танк. Гуще стали ложиться вокруг снаряды. Вот правее движется еще один. Каплунов приподнялся с гранатой в руке. Размахнулся, бросок…
Разрывая мир на части, сзади с натуженным треском рвется снаряд. Раскаленный прут хлещет по левой руке. Она беспомощно, тяжело виснет, вытягивая боль из груди. Горячая, упругая волна бросает обмякшее тело в полузасыпанный окоп. Снова боль и пустота. Сознание возвращается медленно, зыбкий серый туман перед глазами нехотя редеет. Каплунову кажется, что это происходит не с ним, а с кем-то другим во сне. Попытался стряхнуть этот жуткий сон, подняться. Однако земля властно потянула к себе.
«Ну, вот и могила готова… Похоже, конец…» – он горько усмехнулся, удивляясь тому, что все произошло так быстро. Во рту пересохло, внутри расползалась какая-то горячая пустота. На поясе, рядом с гранатой, нащупал фляжку со спиртом. Приложился, через силу сделал несколько обжигающих глотков. Сплюнул. «Тьфу, гадость, какая, даже перед смертью не лезет». Брезгливо швырнул фляжку в сторону. Вдруг появилось щемящее чувство жалости к себе. Очень не хотелось умирать, ведь не жил еще как следует. «А разве я умер? Нет, живой я, живой!» Неловкими движениями он, напрягаясь, встал на колени. «Что, Каплунов, раскис? А еще моряк!..».
Зло взяло на себя, на свою слабость, на непослушное, пронизанное болью тело. «Боишься, братишка, смерти? К черту ее… Не годится Морфлоту умирать на коленях». Пересилив самого себя, поднялся, тяжело и хрипло дыша. Все тело, казалось, было переполнено болью, соткано из нее. Сознание держалось еле-еле. Покачиваясь от слабости, поднял голову.
В десяти шагах от него стоял, жарко разгораясь, восьмой танк. Теряя сознание, он все-таки, сумел бросить противотанковую гранату под днище. В застывших, неуклюжих позах пылают и дымят подбитые танки. Копоть хлопьями кружит над этим хаосом. Огонь, торжествуя над металлом, показывает сквозь черноту дыма свои злые языки.
Каплунов заметил еще одну машину. Тяжелый «тигр», грозно рыча, движется стороной.
«Уйдет, гад, надо скорее выбраться отсюда. Ну, Каплунов, попробуй…» – он не приказывает, просит себя осилить этот мучительный подъем. Боль, кажется слабее, потому что он притерпелся, смирился с ней. Оставляет, наконец, окровавленный окоп, сжимая в правой руке гранату.
«Теперь туда, наперерез». Силой воли, здоровой рукой и ногой он перемещает свое тело. Слабость отнимает последние силы. Рябиновыми гроздьями стынет кровь на снегу. Рядом врезается стайка пуль. Гулко бьется сердце. Одна мысль, одно желание толкает его вперед – успеть, успеть… Вот он уже в «мертвой» зоне, вне видимости вражеских танкистов. Машина свирепо рычит, лязгает гусеницами, идет прямо на Илью. Ослепительный всплеск разрыва гранаты…
Укрощенный «тигр» по инерции наезжает на правую ногу Ильи. С каждой каплей крови покидает Каплунова жизнь. Ему вдруг слышится из детства голос матери:
– Вставай, Илюшенька, вставай сынок. Нельзя на снегу лежать, простынешь…
Илья, повинуясь, пытается подняться, но не может, проваливается в белесую бездну.
Губы шепчут беззвучно:
– Не могу я, мама, подняться, не могу…
Вместе с последними словами затухает в нем жизнь. А над полем боя догорает короткий зимний день, молчаливый свидетель героизма и подвига русского солдата, даже смертью своей утверждающий победу над врагом. 20 декабря 1942 г. Илья Каплунов принял свой последний бой, навечно вписав свое имя, как лучшего бронебойщика всех времен и народов.

Родина помнит своих героев
Еще никто из советских солдат не мерился своими силами с такой бронированной крепостью. Подоспевшие в район боя наши танкисты нашли Илью Каплунова у гусениц укрощенного им «тигра». Он дрался до последней капли крови и выполнил буквально слова присяги, данной им на верность Советской Родине: «Я клянусь защищать её мужественно, смело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами».
Через несколько дней кровопролитное сражение на рубеже рек Аксай-Есауловской закончилось полной победой советских войск.
Весть о бесстрашном подвиге советского моряка облетела всю страну. Сообщая об его подвиге, газета «Правда» писала: «Он не был бы тихоокеанским матросом, если бы искал места, где ветер потише, где волны поменьше. Он грудью встретил девятый вал танкового шторма». На его подвиг равнялись. У могилы героя давали клятву.
Илья Макарович Каплунов похоронен в братской могиле на хуторе Нижне-Кумский Нижнечирского района Волгоградской области. На месте гибели ему поставлен памятник.
Приказом командующего войсками Южного фронта от 13 мая 1943 года рядовой И.М.Каплунов был навечно зачислен в списки своей части.
Указом президиума Верховного Совета СССР от 26 октября 1943 года Илья Макарович Каплунов был удостоен звания Героя Советского Союза (посмертно).
В начале 1943 года комсомольцы Аркадакского района собрали деньги на постройку танка «Илья Каплунов». Этот танк был вручен танкисту-саратовцу, майору В.М. Муравлеву, который провел его от берегов Волги до Берлина.
В честь Героя на здании профессионально-технического училища в Аркадаке и в поселке Октябрьский установлены мемо¬риальные доски. Его именем названы улицы в городах Владивосток, Волгоград, Аркадак, в посёлке Октябрьском Волгоградской области и селе Романовка Шкотовского района, Приморского края. Его имя выбито на памятнике героям Сталинг¬радской битвы. Во Владивостоке в День Победы на торжественных поверках звучит имя Ильи Каплунова. В 1979 году комитетом физкультуры Дальневосточного завода «Звезда» был утверждён переходящий кубок имени Героя Советского Союза Ильи Каплунова для награждения победителей в русской народной игре «Городки».

С каждым годом все дальше и дальше от нас героические и трагические годы войны. Память – это не только то, что хранится где-то внутри нас, что незримой эстафетой передается из поколения в поколение. Память – это еще и особые места на земле, которым хочется поклониться, прикоснуться к ним сердцем, куда можно иногда прийти даже без повода и просто помолчать. Символами этой памяти являются, прежде всего, места захоронения защитников нашей Родины, обелиски славы в честь воинов, сложивших головы за Отечество. Эти святые места должны быть предметом особой заботы и внимания людей нашего поколения.

Галина Шайкова

Мои контакты:
690021 г. Владивосток,
ул. Терешковой, д.14, кв. 52.
тел. 8(4232)28-41-90;
тел. 8-914-653-20-02;
e-mail:shaikova.g@yandex.ru

19 февраля, 2013 | Раздел Новости ПРО