С 16 по 22 февраля Неделя сыропустная, воспоминание изгнание Адама из рая

В последнюю подготовительную перед постом «Неделю сыропустную, изгнание Адамово” – мы будем вспоминать падение человека, страшное катастрофическое событие грехопадения, как человечество утратило рай, единство с Богом, единство друг с другом, гармонию с тварным миром. Человек отпал от Бога.
Образ Божий в человеке был помрачен, искажен, а подобия Божия человек лишился, потому что пошел в совершенно противоположном направлении, предал Бога, не захотел быть на него похожим. Когда сатана предлагал вкусить запретный плод, он это и предлагал – отвернуться от Бога и остаться самим по себе. Вы будете, как боги, – сказал сатана, искушая Еву, – вы сами будете рассуждать, что такое добро и зло, будете утверждать самих себя. И человек по собственной воле отказался быть похожим на своего Отца, лишился своего подобия и был изгнан из Рая, из того места, где имел все возможности стать сыном Божиим, по-настоящему сродниться с Ним.
Название этой недели действительно подводит итог всему подготовлению к Посту. Теперь мы знаем, что человек был создан для жизни в раю, для того, чтобы знать Бога и общаться с Ним. Грех лишил человека этой блаженной жизни, и существование его на земле стало изгнанием.
Христос, Спаситель мира, отворяет двери рая всякому, кто идет за Ним, и Церковь, показывая нам красоту Его Царства, превращает нашу жизнь в паломничество к небесному отечеству.
Итак, в начале Поста мы уподобляемся Адаму: Изгнан бысть Адам из рая снедию, темже и седя прямо сего рыдаше, стеня… Увы мне, что пострадах окаянный аз: едину заповедь преступих Владычню, и благих всяческих лишихся! Раю святейший, мене ради насажденный быв, и Евы ради затворенный, моли тебе Сотворшаго, и мене Создавшаго, яко да твоих цветов исполнюся. Темже и к нему Спас: Моему созданию не хощу погибнути, но хощу сему спастися, и в познание истины прийти, яко грядущаго ко Мне не изгоняю вон. Изгнан был Адам из рая из-за пищи (из-за вкушения запрещенного плода), и, сидя прямо перед раем, рыдал и стонал… Увы мне, как пострадал я, окаянный: я не соблюл одной заповеди Владыки и лишился всех благ! Рай святейший, ради меня насажденный, и ради Евы затворенный, моли тебя и меня Создавшего, чтобы я вновь наполнился твоими цветами. И отвечал ему (Адаму) Спаситель: Я не хочу, чтобы погибло Мое создание, но Я хочу, чтобы оно спаслось и пришло к познанию истины, потому что приходящего ко Мне Я не изгоню.
Изгнание из Рая Церковь вспоминает перед началом Великого поста, как плач Адамов. Это плач того, кто лишен самого главного своего сокровища – быть похожим на Бога. С особенной силой звучат в этот день евангельские слова: Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше(Мф.6:21).
Это плач каждого из нас, когда мы должны задуматься: а не изгонят ли меня из Рая? Вот так вот, с позором, со словами: “Не знаю кто ты…”
Так вот, вступая в Великий пост, давайте приложим все силы своей души, чтобы научиться подражать Христу, чтобы вырваться из плена, который заставляет нас работать греху, работать миру, удивляться его красоте, все время поворачиваться туда, где нас призывают быть свободными от Бога, от любви к Нему, от подражания Ему. Чтобы восплакать о своей души, и в ужасе встрепенуться, представив себя на месте Адама и Евы, изгнанных из Рая…
И тогда этот пост обязательно нас изменит, сделает настоящими христианами не по названию, а по смыслу, чтобы мы смотрели на мир иными глазами и видели, что наша красота – это Христос, наша жизнь – это Христос, наша пища – это Христос, наше питие – это Христос, воздух, которым мы дышим – это Христос.
На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона … – здесь особенно чувствуются те слезы о вечности, об утерянном общении с Богом, о близкой возможности этого общения в Сионе. Услышать бы только, как плачут плененные иудеи на реках Вавилонских…
О Адам. Отец наш, пропой нам песнь Господню, чтобы слышала вся земля, и все сыны подняли умы свои к Богу, и усладились звуками небесной песни, и забыли горе свое.
Вечером накануне наступления Великого поста в храмах совершается одна из самых трогательных служб в году — вечерня с чином прощения. А в течение всего дня по сложившемуся обычаю христиане просят друг у друга прощения за причиненные обиды, почему и носит последний день Масленицы, день воспоминания Адамова Изгнания, еще одно название —«Прощеное воскресенье».
Изгнание Адама: наше падение и наша надежда
В начале Великого Поста Церковь вспоминает о главной трагедии в истории человечества — изгнании Адама из рая. Есть известное изречение (его приписывают разным людям – то Честертону, то Нибуру), что первородный грех – единственный из христианских догматов, доступный непосредственному наблюдению. Люди самых разных убеждений соглашаются, что с миром что-то глубоко не так. Буддисты полагают, что существование – это страдание, и хотят уйти от него в Нирвану; марксисты рвутся этот мир переделать; гностики (всех видов) полагают, что он изначально плох и хотят сбежать из него в чистую духовность; Христиане говорят о том, что он был создан благим – и пал.
Атеисты используют это состояние мира чтобы отрицать благого Бога; аргумент “от зла” самый серьезный в атеистическом наборе, фактически, единственный серьезный аргумент. У него есть, однако, принципиальная особенность, благодаря которой он, похоже, указывает совсем в другую сторону. Зло есть некая порча, что-то недолжное, что-то, на что мы реагируем словами “так не должно быть”. Смерть юноши – зло, потому что он должен был жить долго и счастливо; смерть старика – биологическая неизбежность, но мы тоже переживаем ее как зло. Люди должны любить друг друга и жить в братской приязни – поэтому проявления бесконечной войны всех со всеми есть зло.
Но тогда, чтобы говорить о зле, мы должны признавать что-то “должное”, то состояние мира и человека, которое нарушено злом, цель, мимо которой промахивается мир, путь, с которого он сбился. Мир и человек могут уклониться от своего подлинного предназначения, только если это предназначение существует – вы не можете сбиться с пути, если никакого пути нет. Но если это так, то есть Тот, кто предназначает, воля и замысел, начертавшая путь, с которого мы сбились.
В мире без Бога говорить о зле бессмысленно – ну да, все живое грызет друг друга, а вы как думали? Жизнь есть воля к власти, смерть – обязательная часть процесса, этика любви и сострадания – ухищрение слабых, которые хотят обуздать сильных, совесть – “голос стада”.
Чтобы говорить о зле, мы должны признать две реальности – в основании мира лежит благая воля, которая задает его предназначение, то, каким он должен быть; мир от этого предназначения отпал. Как произошло это отпадение? У нас есть не только библейское повествование о падении Прародителей, у нас есть непосредственный опыт – мы повторяем это падение семь раз на дню, когда поступаем не так, как должны. У нас есть свобода выбора – и мы выбираем неправильно. Доктрина грехопадения очень точно описывает наш опыт.
Но не только опыт наших личных падений – но и опыт нашей надежды. Если мы видим наше нынешнее состояние как падшее, неестественное, ненормальное, мы можем надеяться на спасение; если это — нормальное состояние, то и надеяться нам не на что. Если мы пребываем в изгнании из отечества, это значит, что отечество у нас есть, и есть надежда вернуться. Если мы уже на месте, то нам некуда больше возвращаться. Доктрина грехопадения говорит о том, что мы — принцы в изгнании, и эти лохмотья — остатки царственного одеяния, и что Отец намерен вернуть нас в прежнее достоинство; отрицая падение, мы признаем, что родились и умрем нищими, и эти лохмотья — все, что у нас было, есть и когда-либо будет.
Мы переживаем тоску по Отчему Дому, и где-то в глубине нашего сердца всегда живет плач Адама по утерянному раю, томление по небесной радости, по чему-то бесконечно большему чем все, что нам может дать этот мир. Мы, конечно, можем – как некоторые это и делают – объявить эту тоску иллюзией, решить, что человек – это не принц в изгнании, а дисфункциональная обезьяна, которая, в силу какого-то случайного эволюционного сбоя, приобрела странные потребности, выходящие за рамки биологического императива – плодиться, чтобы пожирать, и пожирать, чтобы плодиться. Мы можем подавлять в себе эту тоску, ни на минуту не оставаясь в тишине и забивая всю свою жизнь хоть чем-нибудь – работой, развлечениями, политикой, препирательствами, скандалами – чем угодно, лишь бы не оставаться наедине с собой и своей бедой.
Но мы можем – как зовет нас Церковь – дать волю слезам и оплакать свою горькую потерю: “Раю мой, раю, прекрасный мой раю! Раю мой, раю, прекрасный мой раю!” И тогда мы обретем надежду – вернуться домой, к той вечной радости, и вечной красоте, и вечному ликованию, от которого мы отпали в Адаме и к которому возвращаемся во Христе.
Сергей Худиев (журнал Фома)

13 февраля, 2015 | Раздел Православная страница