Со святыми упокой

Остались имена и даты на крестах
У тех, кто в землю лёг и ожидает Чуда.
Какое имя будет на устах,
Когда я буду уходить отсюда?

Земная любовь рождается там же, где и слёзы, в глазу. Нужно видеть, чтобы любить, и пословица «Глаз не видит и сердце не болит» в этом отношении оправдана. Но это не главный вид любви. Куда дороже чувство, не зависящее напрямую от зрения. С таким чувством связана вера. Мы не видели Христа телесными глазами, однако любим Его. Слово о Нём через слух вошло в наше сердце, и с тех пор наша жизнь самым серьёзным образом изменилась. Глаза здесь ни при чём. Это вполне относится к усопшим, к людям, которых мы не видим, но продолжаем любить.
Для любящего человека, умерший подобен уехавшему в далёкую и длительную командировку. Ты не видишь его, но ведь сердце не обманешь. Оно чувствует, что любимый тобою жив. Оно зовёт тебя молиться.
Мне всегда жутко думать о том, что миллионы людей, верующих во Христа, не молятся об усопших. Это протестанты. Они оправдывают свою позицию тем, что в Евангелии нет прямых повелений для такой молитвы. Как будто Христос имел целью строго регламентировать нашу жизнь. Как будто Он принёс нам не дух свободы, а новые законные требования, тысячу новых «можно» и «нельзя». Неужели Он Сам не сказал, что Бог наш не есть Бог мёртвых, но Бог живых. Ибо все живы у Бога (Мф. 22, 32)? А если так, то разве есть запрет на молитву о живых?
Граница между живущими здесь и ушедшими «туда» протестантам представляется непреодолимой каменной стеной. Дескать, человек прожил свою жизнь, и теперь невозможно повлиять на его участь, бесполезно Богу о нём молиться.
На самом деле граница между нами и ими весьма прозрачна. Сквозь неё видно всё, что делается по обе стороны, если духовное зрение обладает достаточной остротой. Неумирающее чувство любви к усопшим заставляет молиться Богу, Который и Сам есть Любовь, о милости к закончившему земную жизнь человеку.
В духовном мире, кроме Христа и Богоматери, ещё нет целых людей. Там есть только людские души. Душа без тела — это не человек, но лишь душа человека. И тело без души — всего лишь тело человека. Смерть разрывает нас на части, и снова целыми мы станем не раньше, чем начнётся Страшный Суд. Ещё никто не выслушал из уст Христовых окончательное слово. Никто не отослан в ад. Никто вполне не блаженствует. Только после воскресения тел вечность вступит в свои права, и одних людей обнимет огонь, а других встретит торжествующий голос ангельских хвалений.
До этого часа души предчувствуют будущее и предвкушают, одни — радость, другие — муку. Молитва в это время нужна как никогда.
Исключить же из своих молитв братьев и сестёр, умерших раньше нас — всё равно, что выколоть себе глаз или отрезать руку. Тогда нужно перестать молиться о ком бы то ни было. Пусть каждый в полной мере отвечает за себя. Болеет человек — пусть болеет. Такова воля Божия, пусть страданием искупает грехи. Но ведь мы так не делаем. Мы научены носить тяготы друг друга и так исполнить закон Христов. Мы научены вступаться друг за друга, и лучшим способом помочь, защитить, вмешаться всегда была молитва.
Церковь — это Тело. Живые и усопшие не видят один другого, как и волосы на голове не видят кожу на подошвах ног. Но всё тело, от темени до пят, питается одной и той же кровью. Церковь — это Лоза. Не все ягоды прикасаются друг к другу, но все питаются одним и тем же соком. Усопшие христиане — члены того же Тела Христова. Лишать их молитвы — то же, что отбирать хлеб у детей. Они и беспомощны, как дети. Их глаза, во много раз превосходящие количество звёзд, сияющих на небе, из духовного мира с мольбой и ожиданием смотрят на нас.
Конечно, почившие люди потеряли возможность деятельного изменения. Для них прошло время трудов. Но их души не лишились способности впитывать благодать, и для них ещё не настало время воздаяния.
До чего ты красива, кроткая и простая, не любящая много говорить, знающая толк в вещах самых главных, Святая Церковь Православная. Благодаря тебе на Страшном Суде мы услышим благодарность от всех тех, о ком с любовью молились. Мы и сами по смерти надеемся утешаться молитвами тех, кто нас любит и верит в Бога.
Впрочем, главная наша надежда на Иисуса Христа — Праведника, на Его Крест и Воскресение. А всё остальное — десерт на Его трапезе. Зато какой вкусный десерт, и до чего слепы те, кто не хочет есть сладкое из рук Великого Господина, приготовившего великий пир.

Третий день
Поминовение усопших на третий день после смерти есть предание апостольское. Оно совершается, во-первых, потому, что скончавшийся крещен был во имя Отца и Сына и Святаго Духа, Бога Единого в Троице, хранил невредимой веру, принятую во Святом Крещении, и так как он в течение жизни молился об отпущении грехов Единому в Троице Богу, то и по преставлении его Святая Церковь творит о нем поминовение на третий день; во-вторых, потому, что он сохранил три богословских (или – евангельских. – Ред.) добродетели, являющиеся основанием нашего спасения: веру, надежду и любовь; в-третьих, потому, что существо его имело тройственный состав – дух, душу и тело, которые согрешают вместе и потому, по переходе человека в Загробный мир, все три требуют очищения от грехов.
Кроме такого богословского значения поминовения усопших на третий день, есть еще значение таинственное, касающееся загробного состояния души. Когда святой Макарий Александрийский просил Ангела, сопровождавшего его в пустыне, объяснить ему значение церковного поминовения на третий день, то Ангел отвечал ему: «Когда на третий день бывает в Церкви приношение, тогда душа умершего получает от стрегущего и Ангела облегчение в скорби, которую чувствует от разлучения с телом, – получает потому, что славословие и приношение в церкви Божией за нее совершено, отчего в ней рождается благая надежда, ибо в продолжение двух дней позволяется душе, вместе с находящимися при ней Ангелами, ходить по земле, где хочет. Посему душа, любящая тело, скитается иногда около дома, в котором положено тело, и таким образом проводит два дня, как птица, ища себе гнезда. Добродетельная же душа ходит по тем местам, в которых имела обыкновение творить правду. На третий же день Тот, Кто Сам воскрес в третий день из мертвых, повелевает, в подражание Его Воскресению, вознестись христианской душе на Небеса, для поклонения Богу всяческих».

Девятый день
На девятый день Святая Церковь совершает молитвы и Бескровную Жертву об усопшем также по преданию апостольскому. Она молит Господа, чтобы душа усопшего удостоилась быть причтенной к лику святых молитвами и предстатедьством девяти Ангельских чинов.
Святой Макарий Александрийский, по откровению Ангельскому, говорит, что после поклонения Богу на третий день, повелевается показать душе различные приятные обители святых и красоту рая. Всё это рассматривает душа шесть дней, удивляясь и прославляя Творца всяческих Бога. Созерцая всё это, она изменяется и забывает скорбь, которую чувствовала, находясь в теле. Но если она виновна в грехах, то при виде наслаждений святых она начинает скорбеть и укорять себя: «Увы мне! Сколько я суетилась в том мире! Увлекшись удовлетворением похотей, я провела большую часть жизни в беспечности и не послужила Богу как должно, дабы и мне удостоиться сей благодати и славы. Увы мне, бедной!». По рассмотрении в течение шести дней всей радости праведных она опять возносится Ангелами на поклонение Богу.

Сороковой день
Дни плача по умершим в самой глубокой древности продолжались сорок дней.
Число сорок – знаменательное, часто встречающееся в Священном Писании. Народ еврейский питался в пустыне манной сорок лет; пророк Моисей постился сорок дней и сорок ночей, принимая закон от Бога; пророк Илия провел сорок дней и сорок ночей в путешествии к горе Хорив; Господь Иисус Христос после Своего Крещения провел в пустыне сорок дней и сорок ночей, а после Своего Воскресения также в продолжение сорока дней учил апостолов тайнам Царства Божия.
Основываясь на предании Апостолов, узаконивших в Церкви Христовой древний обычай иудеев (обычай Церкви Ветхозаветной. – Ред.) – оплакивать умерших сорок дней, Святая Церковь справедливо и благочестно с древнейших времен установила правило творить поминовение усопших в продолжение сорока дней (сорокоуст) и особенно на сороковой день (сорочины). Как Господь Иисус Христос победил диавола, пробыв сорок дней в посте и молитве, так и Святая Церковь, принося в продолжение сорока дней молитвы, милостыни и Бескровные Жертвы по усопшему, испрашивает ему у Господа Благодать, дабы победить врага, воздушного князя тьмы (диавола) и получить в наследие Царство Небесное.
Святой Макарий Александрийский, рассуждая о состоянии души человеческой по смерти тела, продолжает: «После вторичного поклонения Владыка всех повелевает отвести душу в ад и показать ей находящиеся там места мучений, разные отделения ада и разнообразные нечестивых мучения, от которых души грешников непрестанно рыдают и скрежещут зубами. По этим разным местам мук душа носится тридцать дней, трепеща, чтобы и самой ей не быть заключенной в оных. В сороковой день она опять возносится на поклонение Господу Богу и теперь уже Судия определяет приличное ей по делам место заключения».
Держись же верой крепко такой любви Господа, и в славе Своей занятого вечной судьбой нашей, судьбой твоей и твоего покойника, и умоляй Его за усопшего, да благодатию Своей немощное в отшедшей душе уврачует, оскудевающее восполнит, все согрешения простит и очистит, и тако вчинит ее в жребий (введет ее в сонм) помилованных, оправданных, в предначатии вечного блаженства. Твоя вера и молитва, споспешествуемая Святой Церковью, много поможет преставившемуся на определяющем жребий его до всеобщего Воскресения, так называемом частном суде Христовом».

Годины и годовщины
День смерти христианина есть день рождения его для Новой, Лучшей жизни. Вот почему мы празднуем память наших братий по истечении года со дня их кончины. Празднуя второе рождение их для Неба, мы умоляем благоутробие (милосердие) Божие, да милостив будет Господь (к) душам их, да подаст им вожделенное отечество в вечное наследие и сотворит их паки (опять) жителями Рая.
Так как любовь, по слову Апостола, никогда не прекращается (1 Кор. 13, 8), то смерть не расторгает нашего союза любви с усопшими нашими братиями: они живут духом с нами, пребывающими на земле, и мы сохраняем в сердцах своих живую память о них. Мы особенно возобновляем память о них в дни кончины их – годовщины, и прибегаем в эти дни к молитве, вере и любви, как к действеннейшему средству, с одной стороны, для удовлетворения требования своего горящего любовью сердца, а с другой – чтобы доставить отраду и облегчение душам переселившихся от нас в Горний мир.
«Годины, или поминовение покойника в день его смерти спустя год после нее, и годовщины, повторяющие поминовение с возвращением этого дня и в последующие годы, надо совершать непременно под управлением той мысли живой веры, что ради совершившегося подчинения Самого Господа, по Его Вочеловечении, человеческим условиям времени для нас, годовые и многогодовые (многолетние) возвращения, или как бы повторения дня отшествия покойного в другую жизнь, имеют живой смысл и соотношение к его душе и судьбе. Надо вере и человеколюбию нашему пользоваться этим для споспешествования (содействия) успокоению усопших».

Несколько примеров спасительности молитв об умерших
В одном селе скоропостижно умер дьячок-старик. У него был сын-чиновник. Нечаянная смерть отца поразила сына. Загробная участь умершего не давала покоя доброму сыну почти в течение года. Зная, что в Божественной литургии самое важное время для поминовения умерших есть время пения «Тебе поем, Тебе благословим…», печальный сын, находясь в это же время в церкви (это было в Духов День), с особым усердием стал молиться Богу о упокоении своего отца. И что же? В ночь на вторник он видит своего отца, который три раза поклонился ему до земли и при последнем поклоне сказал: «Благодарю тебя, сын мой» («Странник», 1864 г., декабрь).
Блаженный кир (господин – с греч.) Лука рассказывает о самом себе, что когда умер родной его брат в крайнем небрежении (по отношению к вере и Церкви. – Ред.), он просил Бога открыть ему участь умершего. Стоя однажды на молитве, старец увидел душу брата своего в руках бесовских. Тогда он послал некоторых из братий осмотреть келлию умершего. Посланные нашли золото и дорогие вещи, которые старец приказал отнести в ближайший город и раздать бедным и нищим. Сделав это, старец опять стал молиться и увидел судилище Божие и Ангелов света, спорящих с бесами о душе его брата. Бесы вопияли: «Ты праведен, так суди же: душа наша, ибо она творила дела наши». Ангелы говорили, что она избавлена милостыней, розданной за нее. Бесы противились и восклицали: «Да разве он раздал милостыню? Не сей ли старец?» Устрашенный подвижник отвечал: «Да, я сотворил милостыню, но не за себя, а за сию душу». Тогда бесы исчезли, и видение кончилось (Пролог, августа 24-го [сентября 6-го. - Ред.] дня).
Святая игумения Афанасия завещала сестрам своего монастыря, незадолго до своей кончины, творить нищим трапезу в течение сорока дней после ее смерти, в память о ней. Но сестры исполняли это завещание только в течение десяти дней, и такое забвение ее воли вызвало святую из другого мира. Явившись в сопровождении двух Ангелов некоторым из

Святая игумения Афанасия завещала сестрам своего монастыря, незадолго до своей кончины, творить нищим трапезу в течение сорока дней после ее смерти, в память о ней. Но сестры исполняли это завещание только в течение десяти дней, и такое забвение ее воли вызвало святую из другого мира. Явившись в сопровождении двух Ангелов некоторым сестер, она сказала: «Для чего преступили вы заповедь мою? Да будет вам .известно, что творимая до сорока дней за душу милостыня, питание алчущих (нуждающихся в пище и питии) и молитвы священников умилостивляют Бога: если души усопших грешны, то через это они получают от Господа отпущение грехов, а если безгрешны, то благотворительность за (ради) них служит ко спасению благотворителям» (Четии-Минеи и Пролог, 12 (25) апреля).

Дети умеют смеяться сразу же после слёз. Ещё слёзы катятся по щекам и блестят на ресницах, а ребёнок может уже заливисто смеяться. Это тоже образ перехода от поста к Пасхе, от печали к торжеству. В двух этих режимах, У вас опять выборы, а у нас — вселенская панихида. У вас — презентация новых товаров и бойкий рапорт о последних успехах. А у нас — кадильный дым и светлая мысль о неизбежном. Мысль трепещет, как птица в клетке, и рвётся в Египет. Не в Шарм-эль-Шейх и не в Хургаду, а туда, во времена фараонов. Мысль рвётся в те времена, когда для людей было очевидно: на земле мы живём миг, а вне земли — вечность. И люди почитали глупостью отдавать земле с её суетой все свои силы и не готовиться к вечному и живому будущему.
Если я, будущий покойник, буду думать об этом чаще, я не буду злиться на соседа (тоже будущего покойника), громко включающего музыку по вечерам. И если сосед будет думать об этом хоть изредка, разве станет он включать с наступлением темноты свою рычащую аудиосистему? Мир станет тише и задумчивее, мир будет чуток и сострадателен. Я хочу жить в таком мире.

Протоиерей Андрей Ткачев Отрок. ру

16 апреля, 2010 | Раздел Православная страница