Прощение

“И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим”
Христианин не должен помнить зла, но обязан от сердца прощать тем, которые согрешили перед ним. Святитель Василий Великий (6, 359).
Прощай – получивший прощение; милуй – помилованный, человеколюбием приобретай человеколюбие, пока есть для этого время (14, 147).
Тебя ударили по щеке? Почему же допускаешь, чтобы другая твоя щека оставалась без приобретения? Если первая потерпела это непроизвольно – невелика заслуга, и тебе, если хочешь, остается сделать нечто большее, а именно: произвольно подставить другую щеку, чтобы сделаться достойным награды. С тебя сняли хитон? Отдай и другую одежду, если она есть у тебя; пусть снимут даже и третью: ты не останешься без приобретения, если предоставишь это дело Богу. Нас злословят? Будем благословлять злых. Мы оплеваны? Поспешим приобрести почесть у Бога. Мы гонимы? Но никто не разлучит нас с Богом; Он – единственное, неотъемлемое наше сокровище. Проклинает тебя кто-нибудь? Молись за проклинающего. Грозит сделать тебе зло? И ты угрожай, что будешь терпеть. Приступает к исполнению угроз? А твой долг – делать добро. Таким образом приобретешь две важные выгоды: сам будешь совершенным хранителем закона, да и оскорбляющего тебя твоя кротость обратит к кротости, и из врага он сделается учеником. Святитель Григорий Богослов (15, 165).
Если ты, человек, не прощаешь всякого согрешившего против тебя, то не утруждай себя постом и молитвой… Бог не примет тебя. Преподобный Ефрем Сирин (28, 111).
Кто ради Бога для сохранения мира переносит жестокие слова человека грубого и неразумного, тот назовется сыном мира и может стяжать мир в душе, теле и духе (34, 83).
Когда вспомнишь об оскорблениях и преследующих тебя, не жалуйся на них, но лучше помолись о них Богу, как о виновниках величайших для тебя благ. Преподобный авва Исаия (34, 184).
Как же ты просишь Бога, чтобы Он был милостив к тебе, когда сам ты не милостив к оскорбившим тебя? (35, 139).
Чем больше кто согрешил против нас, тем более мы должны спешить к примирению, потому что он становится причиной прощения нам большего числа грехов (36, 233).
Господь желает, чтобы мы были кротки к виновным, незлопамятны к согрешающим против нас, прощением их приобретали прощение себе и сами приготовляли себе меру человеколюбия (37, 33)
Будучи виновны перед Господом в бесчисленных прегрешениях, мы, однако, по Его неизреченному человеколюбию получаем от Него прощение. Если же сами будем жестоки и бесчеловечны к нашим ближним и братьям, имеющим одну с нами природу, и не простим согрешений их против нас… то навлечем на себя гнев Господа, и за то, в чем прежде уже получили прощение, опять должны будем заплатить муками (38, 281).
Если мы не простим ближних, то этим не причиним им никакого вреда, а себе приготовим невыносимую гееннскую муку (38, 282).
Не будем же думать, будто мы, прощая ближнего, оказываем ему благодеяние или великую милость; нет, мы сами получаем благодеяние, извлекаем для себя великую пользу (38, 282).
Если пренебрежем этой заповедью (о прощении), то какому подвергнемся осуждению, поступая вопреки словам своим, дерзая произносить слова молитвы: “и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим”, произнося их безрассудно и легкомысленно, накапливая для себя все больше (огня) гееннского и возбуждая против себя гнев Господа? (38, 283).
Если нужно, будем и извиняться, и просить у враждующих прощения, не откажемся от этого, хотя бы мы сами были обижены. Таким способом мы приготовим себе великую награду и твердое упование (38, 870).
Ничто так не уподобляет нас Богу, как прощение людей злых, которые обижают нас (41, 227).
Бог для того только и требует от нас снисхождения к ближним, чтобы Самому иметь случай прощать нам великие согрешения (41, 167).
Ничто так не удерживает обижающих, как кроткое терпение обижаемых. Оно не только удерживает их от дальнейших порывов, но еще заставляет раскаяться и в прежних… (41, 205).
Ты прощаешь другого потому, что сам имеешь нужду в прощении… (41, 225).
Если (обидчик) сделал что-нибудь оскорбительное и враждебное, то оставим это и изгладим из памяти, так чтобы не осталось и следов. Если же и вообще не было нам от него ничего доброго, то тем больше нам награды, больше хвалы, если мы прощаем (42, 261).
Случается, что беснующиеся бьют нас, однако мы не только не гневаемся на них, но и жалеем их. Поступай и ты так – пожалей обижающего: он ведь одержим лютым зверем – яростью, неистовым демоном – гневом (42, 864).
Недостаточно не мстить (это было в Ветхом Завете) – будем делать все для обидевших нас, как для искренних друзей, как для самих себя. Мы подражатели Того, Который после распятия употреблял все меры для (спасения) распявших (43, 94).
Кто простил грехи, принес пользу и своей душе, и душе того, кто получил прощение, потому что… сделал кротким не только себя, но и его. Преследуя обидевших нас, мы не так уязвляем их души, как прощая их, ибо приводим их этим в смущение и стыд (43, 139).
Оскорбил ли тебя кто? Молчи, благословляй, если можешь; таким образом ты возвестишь слово Божие, научишь кротости, внушишь смирение (43, 285).
Человек, простивший ближнему, не может не получить совершенного прощения (от Бога), потому что Бог несравненно человеколюбивее нас… (43, 325).
В подражание Богу будем и мы благотворить врагам; не отвергнем тех, кто ненавидит нас (45, 61).
Любовь к врагам есть любовь к Богу, даровавшему заповеди и законы, есть подражание Ему. Знай же, что, оказывая благодеяния врагам, ты благотворишь не им, а себе, не их любишь, а повинуешься Богу (45, 64).
Когда человек, которому нанесена обида, молится за обидевшего, он получает великое дерзновение (45, 105).
Почему ты сделался чадом Божиим? Потому, что ты прощен. На том же основании, на каком удостоен ты столь великой чести, ты и сам прощай ближнему (45, 143).
Кто благословляет своего врага, благословляет себя самого, и кто проклинает его, проклинает себя. Кто молится за врага, тот молится за себя (45, 664).
Кто-нибудь оскорбил тебя? Моли Бога, чтобы Он скорее смилостивился над ним: он брат твой, член твой. Но, скажешь, он чересчур оскорбляет меня. Тем больше будет тебе награда за это. Потому особенно надо оставлять гнев на обидчика, что его ранил диавол. Не укоряй же его еще и ты, и не повергай вместе с ним и самого себя. В самом деле, пока ты стоишь, ты можешь спасти и его; если же ты и себя повергаешь через ответное оскорбление, то кто после этого поднимет вас? Тот ли, раненый? Но он не в состоянии будет сделать этого. Или ты, упавший вместе с ним? Но как же ты, оказавшись не в силах помочь себе, протягиваешь руку другому? Того ранил диавол, не наноси раны еще и ты, а, напротив, извлеки и прежнюю стрелу. Если мы будем так обращаться друг с другом, то вскоре все будем здоровы, а если мы станем вооружаться друг против друга, то не нужно и диавола для нашей гибели (46, 624).
Когда кто-нибудь оскорбит тебя, подумай о том мучении, которое он испытывает, и ты не только не будешь иметь гнева против него, но и прольешь слезы. Святитель Иоанн Златоуст (46, 624).
Кто желает одержать блистательную победу, тому нужно не только мужественно переносить оскорбления и обиды, но даже уступать обижающему больше, чем он хочет взять, и избытком собственной щедрости простираться за пределы его лукавого пожелания. А если это кажется тебе странным, то решение примем с Небес, и там прочитаем этот закон. Спаситель не сказал: “кто ударит тебя в правую щеку твою”, переноси это мужественно и успокойся, но повелел: “обрати к нему и другую” (Мф. 5, 39) с готовностью принять удар. Вот блистательная победа! Первое мудро, а второе сверхъестественно и небесно (50, 285).
Царь всего премирного и земного сошел с Небес и принес нам знамение небесного жития, которое и предложил нам в противоположность олимпийской борьбе. Ибо там увенчивается тот, кто наносит удары и одолевает, а здесь – кто приемлет их и терпит. Там торжествует воздающий за удар ударом, а здесь восхваляется на ангельском зрелище подставляющий другую щеку, потому что победа – не в отмщении, а в мудрости (51, 175).
Хотя обязанный просить у тебя извинения и не просит его, и не беспокоится о том – почему и ты мог бы счесть для себя извинительным не прощать ему сделанных против тебя проступков,- однако ты, несмотря на то, прости его, если можно, призвав его к себе, а если это невозможно, сам в себе, не показывая своими поступками, что желаешь отомстить. Преподобный Исидор Пелусиот (52, 156).
Мы должны прощать тем, кто нас обидел, зная, что воздаяние за прощение обид превосходит воздаяние за всякую иную добродетель. А если мы не можем этого делать по своей греховности, то должны при бдении и в страдании молить Бога, чтобы Он умилосердился над нами и подал нам всякую силу. При этом во всякое время, на всяком месте и при всяком деле мы должны иметь одно намерение, чтобы при различных обидах от людей радоваться, а не скорбеть; радоваться же не просто и не без рассуждения, но потому, что имеем случай простить согрешившему против нас и получить (таким образом) прощение собственных грехов. Ибо в этом заключается истинное боговедение, которое необъятнее всякого ведения и с помощью которого мы можем умолять Бога и быть услышаны. В этом – плодоносность веры, этим доказывается наша вера во Христа, так мы можем взять свой крест и следовать за Христом. Это основание первых и великих заповедей, ибо посредством этого мы можем возлюбить Бога от всего сердца и ближнего, как самого себя. Для этого мы должны поститься, пребывать в бдении и удручать свое тело, чтобы сердце наше и внутреннее расположение раскрылись, приняли это в себя и уже не извергали. Тогда за то, что мы прощаем ближнему согрешения, благодать, сокровенно данная нам при святом Крещении, начнет действовать в нас уже явно, ощутимо для нашего сознания и чувства. Преподобный Марк Подвижник (66, 521).
“Если же согрешит против тебя брат твой, выговори ему; и если покается, прости ему” (Лк. 17, 3). Слышанное нами святое Евангелие учит нас прощению грехов. Слова “семь раз в день” (Лк. 17, 4) сказаны вместо “сколько бы ни было”, а не с тем, чтобы, если брат твой согрешит восемь раз, ты отказал ему в прощении. Итак, что значит “семь раз в день?” Всегда, сколько раз ни согрешит и покается. То, о чем в одном псалме сказано: “семикратно в день прославляю Тебя” (Пс. 118, 164), в другом псалме выражается словами: “хвала Ему непрестанно в устах моих” (Пс. 33, 2). И очевидна причина, по которой число “семь” поставлено вместо “всегда”, ибо все обращение времени состоит из продолжения и возврата семи дней. Сам Бог Иисус Христос, о Котором апостол Петр сказал: “Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его. Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его” (1 Пет. 2, 21-22), вот Он Сам не имел греха, и умер за грехи наши, и пролил Кровь Свою во оставление грехов. Воспринял за нас то, чего не был должен, чтобы избавить нас от долгов. Он не должен был умереть, как мы не должны были жить; почему? потому, что были грешниками. Как для Него смерть, так для нас жизнь не была долгом; но чего не был Он должен, Он принял, и в чем не был нам должен, даровал. А чтобы вы не подумали, что ради отпущения грехов много для вас подражать Христу, внимайте словам апостола: “прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас… подражайте Богу” (Еф. 4, 32; 5, 1). Это слова апостола, не мои: “подражайте Богу”. Не слишком ли надменно – подражать Богу? Внимай апостолу: “подражайте Богу, как чада возлюбленные” (Еф. 5, 1). Ты называешься чадом; как же ты хочешь наследства, если отказываешься от подражания? Я это сказал бы, даже если бы ты совсем не имел грехов, прощение которых было бы тебе нужно. Теперь же, кто бы ты ни был, ты человек: праведник ли ты – ты человек; мирянин ли – ты человек; монах ли – ты человек; клирик ли – ты человек; епископ ли – ты человек; апостол ли – ты человек. Внимай же словам апостола: “Если говорим, что не имеем греха,- обманываем самих себя”. Вот он сам, Иоанн, евангелист, которого Господь Иисус Христос любил больше всех, кто возлежал на груди Его, говорит: “Если говорим…”. Не “говорите, сказал, что греха не имеете”, но: “Если говорим, что не имеем греха,- обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды” (1 Ин. 1, 8-9).
Итак, требую, чтобы ты прощал, потому что нахожу тебя требующим прощения. Тебя просят – прощай; тебя просят – и ты будешь просить, чтобы прощено было тебе. Вот придет время молитвы, и я ловлю тебя в словах, какие ты скажешь. Ты скажешь: “Отче наш, Иже еси на Небесех”. Ты не будешь в числе сынов, если не скажешь: “Отче наш”. Значит, ты скажешь: “Отче наш, Иже еси на Небесех”. Продолжай же: “Да святится имя Твое”. Скажи далее: “да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли”. Потом смотри, что ты прибавляешь: “Хлеб наш насущный даждь нам днесь”. Где же твое богатство? Вот ты просишь, как нищий. Но скажи после этого и то, от чего это происходит. Скажи следующее: “остави нам долги наша”. Ты дошел до слов моих: “остави, говоришь, нам долги наша”. По какому праву? с каким условием? по какому закону? с каким собственным заверением? “якоже и мы оставляем должником нашим”. Мало того, что ты не отпускаешь, ты еще и Богу лжешь. Условие положено; закон постановлен: оставь, как Я оставляю. Значит, Он не оставляет, если ты не оставишь. Оставь, как Я оставляю. Хочешь, чтобы оставлено было тебе, просящему, оставь и ты просящему. Это прощение обещал тебе Сам Законоведеп Небесный; Он не обманывает тебя. Проси, следуя Его небесному гласу; скажи: “остави нам… якоже и мы оставляем”, и поступай так, как говоришь. Кто лжет в молитвах – и теряет свое дело, и подвергается наказанию. Если кто обманывает царя, обличается в обмане, когда тот приходит, а когда ты лжешь в молитве, то в самой же молитве обличаешься.
Нельзя пройти этого стиха, если не выполним, что говорим. Неужели можно изгладить этот стих из нашей молитвы? Неужели хотите сказать: “остави нам долги наша”, а следующие слова: “якоже и мы оставляем должником нашим” изгладить? Не изгладишь, чтобы тебе не быть изглаженным. Итак, ты говоришь в молитве: “даждь”, говоришь: “остави”, чтобы получить, чего не имеешь, и да простится тебе. Блаженный Августин (116, 241-242).
“Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших” (Мф. 6, 14-15). Какой простой и подручный способ спасения! Прощаются тебе согрешения при условии прощения прегрешений твоего ближнего против тебя. Сам, значит, ты в своих руках. Переломи себя и от немирных чувств к брату перейди к искренне мирным – и все тут. Прощеный день, какой это великий небесный день Божий! Когда бы все мы как должно пользовались им, то нынешний день из христианских обществ делал бы райские общества и земля сливалась бы с Небом… (107, 52)
“Если не будете прощать людям согрешений их (против вас), то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших”,- сказал Господь (Мф. 6, 15). Кто не прощает другим? Праведник или тот, кто сознает себя праведным. Такому ничего не остается, как судить и произносить только приговоры и требовать казни виновным. Кто же чувствует себя грешным, тому до других ли? Не повернется у него язык осудить другого и потребовать от него удовлетворения, когда совесть его самого непрестанно обличает и непрестанно грозит праведным судом Божиим. Итак, не лучше ли грешить, чем праведничать? Нет, всячески ревнуй о праведности. Но, при всей твоей праведности, сознавай, что ты раб неключимый. И сознавай помыслом нераздвоенным, то есть не так, что впереди стоит мысль о своей неключимости, а позади прячется чувство праведности, но полным сознанием и чувством считай себя неключимым. Когда дойдешь до этого (а до этого надо доходить, ибо оно не вдруг приобретается), тогда, как бы ни согрешил против тебя брат твой, взыскивать не станешь, потому что совесть будет твердить: “и не того еще стоишь, мало тебе этого”,- и простишь; а простив, сам удостоишься прощения. Так всю жизнь: прощение за прощение, а на Суде будет тебе за это всепрощение (107, 301-302).
Желая знать, сколько раз должно прощать брату, святой Петр спросил, предрешая ответ: “до семи ли раз?” И сказав это, думал, что назначил самую большую меру. Как коротко терпение человеческое! Господь же, применяя Свое долготерпение к нашим немощам, определил: “не говорю тебе: до семи, но’до седмижды семидесяти” (Мф. 18, 21-22). Это то же, что сказать: всегда прощай, и не думай не прощать. Всепрощение и будет отличительной чертой христианского духа, ибо всепрощение – источник и постоянная поддержка жизни в нас о Господе, от лица Божия. Всегдашнее прощение всем всего есть внешняя одежда христианской любви, которая, по апостолу “долготерпит, милосердствует… не раздражается… все покрывает (1 Кор. 13, 4-7). Оно же есть самое верное ручательство за прощение и на Последнем Суде, ибо если мы отпустим, отпустит и нам Отец наш Небесный (Мф. 6, 14). Таким образом, если хочешь в рай – прощай всем, искренне, от души, чтобы и тени неприязненности не оставалось (107, 225-226).
“Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. 11, 28). О божественный, о любезный, о сладчайший Твой глас! Пойдемте же все за призывающим нас Господом! Но прежде надо почувствовать, что нам трудно и тяжело, то есть почувствовать, что у нас много грехов, и грехи эти тяжки. От этого чувства родится потребность искать себе облегчения. Тогда вера укажет нам единственное прибежище – в Господе Спасителе, и шаги наши сами собою направятся к Нему. Душа, возжелавшая избавиться от грехов, знает, что сказать Господу: возьми мое тяжкое, греховное бремя, а я возьму Твое благое иго (Мф. 11, 28-30). И бывает так: Господь прощает грехи, а душа начинает ходить в Его заповедях. И заповеди – иго, и грехи – бремя. Но, сравнив то и другое, душа находит, что иго заповедей легко, как перо, а бремя грехов тяжело, как гора. Не убоимся же охотно принять Господне благое иго и Его легкое бремя! Только так, а не иначе мы можем обрести покой душам нашим. Епископ Феофан Затворник (107, 184-185).
На войне, где люди с людьми сражаются, побеждает та сторона, которая гонит противника, но не так на христианской брани, которая бывает против диавола. Тут побеждает диавола тот человек, который людям, обижающим его, уступает, прощает, не воздает злом за зло. Еще большая язва врагу бывает, когда человек не только не воздает злом за зло, но и любит своих врагов (104, 1549-1550).
Нет ничего безопаснее, как простить, и нет ничего опаснее, как не простить и мстить ближнему за согрешения. “Суд без милости не оказавшему милости” (Иак. 2, 13). Бог по Своей Благости всем нам являет милость, мы чувствуем ее не только каждый день, но и каждый час. Но когда человек, удостоившись милости Божией, сам не хочет явить милость подобному себе человеку, тогда Бог и Свою милость от него, как неблагодарного и лукавого раба, отнимает. Тогда человек, вместо милости, подлежит праведному Божию Суду и за все свои грехи, какие ни сделал в жизни, будет судим. Видишь, христианин, как страшно и опасно не простить и мстить ближнему (104, 1550).
Христианская любовь требует не мстить брату нашему, который был побежден естественной немощью, поощрен диавольским действием и согрешил против нас, но, умилосердившись, простить, чтобы он от мщения не пострадал и мы бы о том после не жалели, что причинили брату беду. Ибо часто бывает, что как обидевший, так и отомстивший жалеют о случившемся, но сделанного уже не возвратить. Потому все это нужно заранее предусмотреть и не допускать гневу перерасти в ненависть и злобу, но сразу же угашать начинающее куриться зло духом кротости и человеколюбия (104, 1550).
Если бы все друг другу мстили, общество не могло бы сохраниться, все бы друг друга истребили во взаимной вражде. “Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом”,- говорит апостол (Гал. 5, 15) (104, 1551).
Если кто тебя обидит, не держи на него гнева, но прости ему тотчас и молись о нем Богу, чтобы и Бог ему простил. И хотя сердце твое не хочет этого, ты его преклоняй и убеждай и молись Господу, чтобы Он помогал тебе самого себя победить, а плотское мудрование умертвить. Трудно это, но требуется от христианина, а тем более от монаха. Надо простить ближнему, если сам хочешь получить прощение от Бога. Прости – и тебе простится, если ты не простишь, то и тебе не простится. Страшно это, но истинно, ибо святое Евангелие так учит (104, 1551-1552).
Притча не что иное значит, как то, что гневающемуся на ближнего и не оставляющему его согрешения Бог не только не оставит грехи, но и прежние его грехи, уже прощенные, возвратит и припомнит. Ибо милостивый царь простил было должнику, но за немилосердие его к брату опять потребовал с него долг и предал мучителям на истязание. Поэтому и заканчивает Господь притчу так: “Так и Отец Мой небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его” (Мф. 18, 35). Поэтому когда получаем прощение наших великих долгов от Бога, то ради этой милости Божией к нам должны и сами прощать малые долги нашим ближним, чтобы и с нами не случилось того же, что с этим лукавым евангельским рабом (104, 1554).
Если бы тебе земной царь повелел не только простить ближнему твоему обиды, но и послужить ему – или умереть, что бы ты избрал? умереть – или простить и послужить ближнему? Надеюсь, что скорее бы ты захотел простить и послужить ближнему, чем умереть. Небесный Царь повелевает не только прощать оскорбляющих, но и любить врагов, и творить добро ненавидящим. Иначе последует вечная смерть тем, которые не слушают повелений Небесного Царя: “Не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!”, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного” (Мф. 7, 21) (104, 1554-1555).
Знай точно, что если будешь отражать обиду обидой и злословие – злословием, то есть воздавать злом за зло, тогда будешь уступать место диаволу, ибо он хочет, чтобы мы злом за зло воздавали. И тогда Бог за нас не будет стоять, ибо Бог говорит: “Мне отмщение, Я воздам” (Рим. 12, 19), поскольку мы тогда сами делаем то, что приличествует одному Богу. А когда будем людям, обидевшим нас, уступать, прощать, молчать, да еще молиться за них и добром за зло их воздавать, тогда диаволу не будет места. Тогда мы не будем ему уступать, но будем стоять против него и противиться ему, ибо диавол не хочет, чтобы мы делали людям добро. В этом состоит христианская победа, которая побеждает не плоть и кровь подобных себе людей, но духа злобы. Святитель Тихон Задонский (104, 1555-1556).
Авва Виталий спросил авву Пимена: “Если кто будет иметь ко мне вражду и я попрошу у него прощения, а он не простит меня, что мне тогда делать?” – “Возьми с собой двух братий,- отвечал старец,- и проси у него прощения. Если и опять не простит, возьми других пять; если же и при них не простит, возьми священника. А если и тогда не простит, молись спокойно Богу, пусть Он сам вразумит его, а ты не заботься”. Достопамятные сказания (79, 220).
Были два брата по духу – диакон Евагрий и священник Тит. И имели они друг к другу любовь великую и нелицемерную, так что все дивились единодушию их и безмерной любви. Ненавидящий же добро диавол, который всегда ходит, “как рыкающий лев, ища, кого поглотить” (1 Пет. 5, 8), возбудил между ними вражду. И такую ненависть вложил он в них, что они уклонялись друг от друга, не хотели один другого видеть. Много раз братия молили их примириться между собой, но они и слышать не хотели. Когда Тит шел с кадилом, Евагрий отбегал от фимиама; когда же Евагрий не бежал, Тит проходил мимо него, не покадив. И так пробыли они много времени во мраке греховном; приступали к святым тайнам: Тит – не прося прощения, а Евагрий – гневаясь, до того озлобил их враг. Однажды сильно разболелся Тит и, будучи уже при смерти, стал горевать о своем прегрешении и послал к диакону с мольбой: “Прости меня, ради Бога, брат мой, что я напрасно гневался на тебя”. Евагрий же отвечал жестокими словами и проклятиями. Старцы, видя, что Тит умирает, насильно повели Евагрия, чтобы помирить его с братом. Увидев его, больной приподнялся немного, пал ниц к ногам его и говорил: “Прости и благослови меня, отец мой!” Он же, немилостивый и лютый, отказался перед всеми ними, говоря: “Никогда не примирюсь с ним – ни в этом веке, ни в будущем”. Евагрий вырвался из рук старцев, но вдруг упал. Мы хотели поднять его, но увидели, что он уже мертв. И невозможно было ни руки его выпрямить, ни рта закрыть, как у давно умершего. Больной же тотчас встал, как бы никогда и не был болен. Мы ужаснулись внезапной смерти одного и скорому исцелению другого. Со многим плачем погребли мы Евагрия. Рот и глаза у него так и остались открыты, а руки раскинуты. Тогда мы спросили Тита: “Что все это значит?” И он стал говорить: “Увидел я Ангелов, отступивших от меня и плачущих о душе моей, и бесов, радующихся моему гневу. И тогда начал я молить брата, чтобы он простил меня. Когда же вы привели его ко мне, я увидел Ангела немилостивого, державшего пламенное копье, и, когда Евагрий не простил меня, он ударил его, и тот пал мертвым. Мне же Ангел подал руку и поднял меня”. Услышав это, мы убоялись Бога, сказавшего: Прощайте, и прощены будете (Мф. 6, 14). Киево-Печерский Патерик (86, 55-56).
Помню, когда мне было 6 лет от роду,- вспоминал архимандрит Кронид,- я жил в доме отца-псаломщика. Однажды наша лошадь зашла на полосу овса, принадлежавшую соседу, батюшке Иоанну Десницкому. О. Иоанн был настоятелем сельской церкви, при которой отец служил псаломщиком, и, несмотря на всю свою душевную доброту, не был чужд вспыльчивости. Увидев нашу лошадь в своей усадьбе, он поймал ее и как бы в виде залога повел к себе во двор через калитку своих ворот. Вверху калитки торчал большой острый гвоздь. Этим гвоздем лошадь распорола себе спину от гривы до хвоста. Видя такую беду, батюшка тотчас же выпустил нашу лошадь, которая вернулась домой вся в крови. Мать и старшие дети в возмущении советовали отцу немедленно пожаловаться отцу благочинному, который жил в нашем же селе недалеко от нашего дома. Но отец поплакал о потере лошади, помолился, но жаловаться на о. Иоанна не захотел.
Прошло три дня. Видимо, о. Иоанн ожидал жалобы со стороны моего отца, но, не дождавшись ее, позвал его к себе, опустившись перед ним на колени, сказал: “Прости меня. Господа ради, я виноват перед тобой. Погубил нечаянно твою лошадь. Прошу и молю тебя: возьми эти 50 рублей и купи себе коня на рабочую пору”. Долго отец не соглашался брать деньги у батюшки, но батюшка упросил его взять хотя бы 25 рублей. На них отец вскоре купил себе коня и работал на нем все лето. А наша лошадь к этому времени тоже поправилась. Священник о. Иоанн после этого случая был очень добр и внимателен к моему отцу, до смерти продолжал относиться к нему с особенной любовью. Троицкие цветки (91, 53-54).

9 июня, 2012 | Раздел Православная страница